Московская область, Сергиево-Посадский район, село Шеметово, микрорайон Новый, д.39
(496)546-22-62, (496)546-23-53, Факс:(496)546-25-04, shemetovskoe@mail.ru

     

 

 

Адрес: 141335,

Московская область,

Сергиево-Посадский район, 

с.Шеметово,микрорайон Новый, д.39

Телефон: 8 (496) 546-22-62,

8 (496) 546-23-53

Факс: 8 (496) 546-25-04,

8 (496) 546-25-48

shemetovskoe@mail.ru

 

 

 

 «Вестник» – это первая газета, которая регулярно начала печататься в сельском поселении Шеметовское.

Фотогалерея сельского поселения Шеметовское

Светлый миг

25.06.2012

Память сердца

 

Живет в нашей деревне Кузьмино Анастасия Васильевна Ильина — участник трудового фронта, самая старая местная жительница, баба Настя.

Родилась она в 1922 году в деревне Ашурково Смоленской области. Была в оккупации, видела оккупантов “вживую”. Про Смоленск в годы войны я много читала, видела фильмы, но говорить с очевидцем — это и сейчас тяжело. Четыре часа воспоминаний и слёз.

Рассказывает Анастасия Васильевна.

Немецкие войска вошли в нашу деревню в октябре 1941 года. Земля и небо горели. У нас был довольно крепкий дом. Нас у матери четверо по лавкам, я старшая. Фашисты пешком не ходили, заехали к нам на мотоциклах два разведчика, вшивые и наглые. Забрали всё съестное, а нас угостили нас шоколадом, говорят: девочки, не бойтесь. В мешках у немцев были диковинные консервы, колбаса, хлеб.

Надо сказать, первые дни они не злобствовали, но входили в дом как хозяева. Это уже позже, когда в лесах появились партизаны, фашисты в каждом деревенском жителе — стариках и детях — видели врага. И без конца повторяли: “Москау капут”. Мы верили, информации не было.

Наша деревня располагалась на берегу Днепра по трассе Минск — Москва. До Москвы 270 километров. Мне кажется, что в Белоруссии не так страшно было. Двадцать пять раз наши войска брали и сдавали деревню.

Но страшнее фашистов были полицаи. Они сдавали немцам семьи коммунистов и военнослужащих. Нас гоняли копать окопы, молотить лён. Руководил работами староста Тимофей Буйлов — тот ещё зверь. Мать моей подруги, Марковой Александры Матвеевны, тётя Маша, сказала полицаю: “Что ты мне сделаешь? У меня уже сил нет”. А на другой день её с дочерью живьём сожгли на костре, разведённом в их собственном саду, где цвели вишни. У тёти Маши был сын Иван, который жил в Москве. Он попал в плен, откуда сбежал в смоленские леса. В это время он был у матери и потихоньку рыл подземный ход. Только тем и спасся. Пытался вынести сестру, но не смог, она задохнулась.

Фашисты два часа продержали меня под дулами автоматов, заставляя работать на них писарем. А рекомендовал меня староста Петров. Меня выручили ворвавшиеся в село красноармейцы. Сам Петров тогда спрятался в сарае, в соломе. Он не только меня, но и других выдавал немцам как членов семей военнослужащих. Затем со страху перед сельчанами, которые открыто называли его предателем Родины, сам себя и поджёг, считая, что легче умереть, чем быть опозоренным.

Когда в деревню вошли наши, первыми по домам шли НКВДшники с вопросами, кто чем занимался, за ними медики — оказывали помощь.

Командиром партизанского отряда был бывший начальник НКВД Алексей Тихонов. У него была жена и трое детей, которые каким-то чудом спаслись. А его позже фашисты колесовали и возили по деревне, пока не умер.

Вы же читали о Западном фронте, о Жукове? Так вот, Жуков неделю жил в нашем доме. А перед уходом подарил нам флягу мёда, которую в ту же ночь и украли.

Снова вошли фашисты к нам 24 сентября 1942 года и, озверев, сожгли всю деревню. На всю жизнь я запомнила этот день. Расправлялась какая-то Сибирская дивизия и украинцы, перешедшие на сторону немцев при отступлении. Они были в сто раз хуже немцев: жили с нашими бабами, всё у них выведывали и сдавали фашистам.

Мы спаслись так. В доме были две двери, одна выходила в огород. Выползли, смотрим — вокруг деревни немцы непростые, в другой форме, чёрной. С автоматами и стреляют во всё, что движется. Страх и ужас!

Мама прижала нас и ползком, ползком к лесу. Направились в деревню Михалёво, где жили наши дальние родственники. Мама как-то узнала, что дома там целы. Пришли туда, нас встретили, накормили, пристроили на работу в колхоз. А у нас ни вещей, ни документов нет, всё сгорело, но михалёвский староста Иван Гурёнок был добрый человек.

Молодёжь всю переписали и отправляли в Германию, обещали рай на земле. А меня староста предупредил: спросят о тебе, говори, что числишься в своей деревне. Так меня и оставили.

Потом добрались фашисты и до деревни Михалёво. Согнали всех жителей в подвал молокозавода, продержали 12 дней без воды и пищи. Помню, когда нас гнали, мать держала кусок хлеба в руках, так ей палкой перебили руку и отняли хлеб.

На какой-то день к нам в подвал забросили трёх разведчиков, а было нас более 500 человек. Так вот, разведчики утешали нас, говорили, что наши войска рядом и нас скоро освободят. А ночью они сбежали, разобрав с нашей помощью крышу.

Утром после их побега снаружи наступила тишина. Выглянуть боимся, и вдруг... песня наша, русская. Все обрадовались. Нас выпустили из подвала, перевязали, дали по одной ложке ржаной каши. Многих выносили на руках — так ослабли.

Через день я пошла на работу в госпиталь, за ранеными ухаживала. Солдатам приказали построить землянки для нуждающихся.

Самый лучший для меня праздник — 25 сентября, день освобождения Смоленщины. А в свою деревню Ашурково мы вернулись позже. Да, ещё запишите, пока я не забыла: из Михалёва в Ашурково шли по трупам своих солдат, а немцы своих мертвых хоронили.

Отец, уходя на фронт, сказал: “Оставайтесь дома, от немцев не уйдёшь”. Так и оказалось в принципе: всем досталось. Спасибо медикам: лечили, подкармливали. Жили мы в шалашах, землянках. Болели тифом, многих мучила “куриная слепота”.

Мать собирала в лесу какие-то травы, варила их в найденном котле на самодельном мангале и поила меня и младшеньких — выходила всех.

О людях во время войны, хотя и тяжело было,заботились: давали хлебные пайки — 300 грамм, наша семья получала зерна 3 кг 600 г. Главное, дали соли, за которой ходили к Вязьме. После войны дали кредит на строительство дома для семей военнослужащих, потом простили довоенные долги. Люди добрее были.

Еще о войне: в 1941-42 годах немцами вся земля Смоленщины была поделена на вотчины, где русским предназначалась роль рабов. Фашисты привозили нам семена, и мы сажали какие-то растения. Сейчас там берёзовые и дубовые рощи...

Да, в 1943 году нам дали корову, которую в очередной раз забрали свои под расписку. Сказали: “Берегите расписку, после войны пригодится”.

Я в колхозе, как самая грамотная, работала счетоводом. Училась на агронома в сельхозтехникуме. А за 15 километров от нас жили мои дед и бабка — у них фашистов не было, и они сохранили кое-какие вещи, мануфактуру, которые мы меняли на зерно и хлеб.

Анастасия Васильевна показывает удостоверение и медаль “За доблестный и самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны в 1941-1945 годах”, юбилейные медали к Дням Победы и говорит: “Я благодарна государству, партизанам и товарищу Сталину за заботу и за награды”. А я думаю: “Где найти такие слова, чтобы ей, моей дорогой Анастасии Васильевне, выразить свою благодарность и попросить прощения за перенесённые ею муки?»

Василиса ВАСИЛЬКОВА

Комментарии

Комментариев пока нет

Оставить комментарий